Архив рубрики: Мехди Ахаван Салес

Мехди Ахаван Салес

«Надпись»

глыба камня в стороне лежала. как гора была.
мы сидели, горстка измождённых.
женщины, мужчины, стар и млад,
соединённые все по ногам
цепью.
если к любимой сердце потянуло бы тебя,
ты мог бы к ней ползти, покуда цепь позволит.

мы не знали,
зов ли был то в нашем сне, в котором страх, усталость,
или из далей голос?
что за дали? мы не спрашивали.
он молвил:
«глыба камня в стороне лежит, там древними отцами тайна
для всех начертана, кто чёт и нечет.
он много раз так молвил.
голос.
и потом
будто волна, что от себя сбегая,
в тиши слегла.
и мы молчали
и ещё долго мы молчали.
и потом,
если нашлись сомненья и вопросы –
только в наших взглядах.
и лишь поток усталости, забвения.
и даже в наших взглядах –
то молчание.
и глыба камня
в стороне лежала.

в ночь, когда луна проклятья проливала,
и ноги у людей опухли и горели,
один из нас, чья цепь была потяжелее,
вдруг проклял свои уши, услышавшие голос,
и проревел: «идти нужно!»
и мы сказали измождённо:
«да будут дважды прокляты и наши уши,
и глаза! идти нужно!»
и мы пошли
ползком до того места, где лежала глыба камня,
мы пошли.
и вот один из нас, чья цепь была свободнее,
полез наверх и прочитал на камне надпись:
«тот
узнает тайну, кто меня перевернёт
на другой бок».
и мы, с каким-то непривычным наслаждением,
эту запы́ленную тайну
себе нашёптывали, как молитву.
и ночь была рекой, красивой,
полной лунного света.

ну, раз, два, три, ещё разок! подняли!
ну, раз, два, три, ещё разок! подняли!
мы, в поту, стеная, проклиная, – и слёзы лили иногда.
ну, раз, два, три…и так подряд по многу, многу раз,
как тяжела была, но как чудовищно сладка победа,
когда перевернулась глыба.
и мы, с уже немного более привычным наслаждением,
мы измождённые, счастливые,
восторгом переполнены
и нетерпением.

один из нас, чья цепь была полегче,
усильям общим вознеся хвалу, наверх полез.
стёр пыль и грязь с заветной надписи и про себя прочёл
(и мы в волнении).
он губы языком смочил (мы – то же самое)
и стоит молчит.
и посмотрел сюда, на нас, и стоит молчит.
ещё раз прочитал, взгляд неподвижен, будто омертвел язык.
глаза – будто похищены неведомыми далями.
мы шум подняли, мол: «читай!» он всё молчит.
«нам прочитай!» взгляд этот неподвижный приковал к нам.
и потом,
гремя протяжно цепью,
он спустился. мы подхватили его,
будто если б падал,
усадили.
он проклял наши руки и свои.
«что прочитал ты, что?»
сглотнул и тихо произнёс:
«там та же надпись:
«тот
узнает тайну, кто меня перевернёт
на другой бок»».

мы сели
и уставились
на лунный свет и ночь в сиянии.
и ночь была рекой
тщедушной.

перевод с фарси: Юлтан Садыкова

Мехди Ахаван Салес

youltan-akhavanМехди Ахаван Салес (1929–1990) родился в священном для шиитов городе Мешхед в глубоко традиционной семье. Отец его был лекарем, знатоком трав. Мать, очень религиозная женщина, проводила все дни в молитвах. Мехди втайне от строгого отца занимался музыкой: играл на принадлежавшем дяде и кощунственно выброшенном отцом таре («сынок, звук тара – глас шайтана»). Вместе с музыкой пришла любовь к поэзии, первые опыты сочинения газелей и касыд.

Одним из учителей Мехди, почтенных лет хорасанским поэтом, ему был дан жизненно необходимый любому стихотворцу, как считал старец, псевдоним-тахаллос: Омид («Надежда»), – который за Мехди навсегда закрепился. Читать далее